«Как же не боитесь вы выступать против слуги Моего Моисея?» (Числа 12:8, ИПБ; см. также Числа 12).
После Моисея и Аарона она [Мариам] по праву пользовалась глубокой любовью народа и благоволением Неба. Однако то же самое зло, которое произвело разделение на Небе, зародилось также в сердце этой израильтянки, и ей удалось найти единомышленников… Если бы Аарон твердо стоял за правду, он мог бы пресечь зло; но, вместо того чтобы указать Мариам на греховность ее поведения, он сочувствовал ей, выслушивал ее слова недовольства и таким образом разделил ее ревность (Патриархи и пророки, c. [382, 384]).
При назначении семидесяти старейшин Моисей не посоветовался с Аароном и Мариам, и это возбудило их ревность… Мариам и Аарон никогда не испытывали всей тяжести забот и ответственности, лежащих на Моисее, но поскольку они были избраны помогать ему, то думали, что в равной степени разделяют с ним бремя руководства, поэтому считали назначение дополнительных помощников неоправданным…
«И сказали: одному ли Моисею говорил Господь? не говорил ли Он и нам?» Рассматривая себя в равной степени пользующимися благосклонностью Бога, они полагали, что обладали правом на такие же должность и власть.
Бог избрал Моисея и наделил его Святым Духом, а Мариам и Аарон из-за своего ропота были виновны в неверности не только перед избранным вождем, но и перед Самим Богом…
Тот, Кто возложил на людей тяжелую ответственность быть руководителями и учителями Его последователей, спросит с них, как они обращались с Его слугами. Мы должны почитать тех, кого почтил Бог. Постигшее Мариам наказание должно послужить замечанием для всех, кто поддается ревности и ропщет на тех, на кого Бог возлагает бремя Своей работы (там же, с. [382—386]).