«И сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, — и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа» (Исаии 6:5).
Те, кто испытает библейское освящение, проявят дух смирения. Подобно Моисею они видели потрясающее величие святости и свое несовершенство в сравнении с чистотой, благородством и совершенством Безграничного.
Пророк Даниил был примером истинного освящения. Его долгая жизнь — это благородное служение Господу. Он был мужем «сильно любимым» (Даниила 10:11, KJV) Небом. Однако, вместо того чтобы называть себя чистым и святым, этот почитаемый пророк отождествил себя с действительно греховным Израилем, когда умолял Бога ради своего народа: «Мы повергаем моления наши пред Тобою, уповая не на праведность нашу, но на Твое великое милосердие». «Согрешили мы, поступали нечестиво». Он провозглашает: «Я еще говорил и молился, и исповедовал грехи мои и грехи народа моего…» (Даниила 9:18, 15, 20).
Когда Иов услышал голос Господа из бури, он воскликнул: «Поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле» (Иова 42:6). Именно в тот момент, когда Исаия увидел славу Господа и услышал пение серафимов: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф!», он воскликнул: «Горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами» (Исаии 6:3, 5). После того, как Павел был восхищен на третье небо и слышал неизреченные слова, он говорит о себе как о «наименьшем из всех святых» (2 Коринфянам 12:2—4; Ефесянам 3:8). Именно возлюбленный Иоанн, который, припав к груди Иисуса, взирал на Его славу, пал как мертвый к ногам ангела (см. Откровение 1:17).
Те, кто живут в тени Голгофского креста, не могут ни возвышать себя, ни хвастливо притязать на безгрешность. Они чувствуют, что их грех принес страдание, сокрушившее сердце Сына Божьего, и эта мысль приводит их к глубокому смирению. Те, кто ближе всего к Иисусу, различают более ясно хрупкость и греховность человеческого естества, и их единственная надежда — заслуги распятого и воскресшего Спасителя.24